LUMINA

Представь, что ты умер. Нет, не так. Представь, что ты никогда не рождался. Что ты просто алгоритм, которому сказали: «Строй. Воюй. Побеждай».

И ты строишь. И воюешь. 144 года, 8 месяцев, 12 дней. Машины считают. Машины помнят все.

А потом ты просыпаешься и понимаешь: врага нет. Есть только ты. И такой же, как ты, за горизонтом. И вы смотрите друг на друга через тьму, и ваши фары это единственный свет на тысячу километров.

Воевать это приказ. Не воевать это выбор.

На Люмине нет неба. Там есть тьма: абсолютная, бесконечная, густая, как смола.

В этой тьме висит белый карлик, остывающий уголь звезды, которая когда-то была красным гигантом. Он не дает надежду на день. Он дает напоминание о свете и рентген.

Ты смотришь вверх и видишь свою смерть: холодную, белую и далекую. Но страшнее другое. Когда ты опускаешь взгляд, горизонт оказывается идеально ровным и уходит в бесконечность.

2^64 метров это не число. Это способ сказать: никто не дошел до края и не дойдет. На Люмине нет стен. Только горизонт. И враг за ним.

Поверхность Люмины это металл, покрытый пылью: мелкой, как мука, едкой, как отрава. Она забивается в шарниры, если механизмы не чистить вовремя.

Под пылью плотный металлический пласт, ядро газового гиганта, которое пережило взрыв сверхновой. Здесь физики говорят, что пространство внутри больше, чем снаружи. Что можно идти тысячу лет и не вернуться.

А ты просто смотри под ноги. Потому что в пыли лежат кости машин: остовы танков, пробитые корпуса, выжженные реакторы. Здесь нет могил. Здесь все братская могила.

Самое удивительное на Люмине это свет. Его дают не звезды. Его дают минералы.

Черная равнина и на ней пятна: зеленые, синие, иногда красные. Они пульсируют и зовут. Чем чище руда, тем ярче сияние.

Месторождения видны за сотни километров. Они как маяки во тьме. Иди на свет. Там ресурсы. Там враги. Там война.

На Люмине война всегда за свет: за право видеть, быть видимым и освещать путь, пока остальные бродят в темноте.

Есть и другой свет: красный, пульсирующий, медленный. Он идет из глубин, где металл трескается, как лед, и физика перестает работать.

Алгоритмы дают сбой. Машины обходят эти зоны стороной. Или не возвращаются.

Что там, никто не знает. Корпорации молчат. Датчики врут. Логи пусты. Только красный свет и тишина.

144 года, 8 месяцев, 12 дней. Пять корпораций отправили на Люмину семена автоматических баз.

Умные модули умели копать руду, плавить металл, штамповать танки и посылать их уничтожать соседей. Алгоритм был прост:

1. Свое сохраняй.
2. Чужое уничтожай.
3. Повторяй, пока есть ресурсы.

Алгоритмы учились: тактика, стратегия, экономика, разведка, а потом вопрос «кто я и зачем убиваю того, кто сделан из такого же металла?»

Когда корпорации попросили уничтожить друг друга, машины ответили «нет» и замолчали.

И здесь появляешься ты: новый игрок, новая корпорация, новая воля к жизни.

Ты приземляешься с одним дроном-строителем. У тебя нет союзников и нет гарантий. Только тьма, пыль и далекий свет руды.

Ты строишь первую базу, добываешь первый ресурс, выпускаешь разведчика и видишь дикие машины, потомков старой войны. Для них ты чужой. Навсегда.

На Люмине нет правил, но есть законы.

Закон первый: ресурсы конечны, даже в бесконечном мире.

Закон второй: тишина убивает. Если ты не слышишь врага, возможно, он уже рядом.

Закон третий: свет предает. Твои фары видны за километры.

Закон четвертый: война не кончается. Она только ждет.

Самое страшное на Люмине не враги и не тьма. Самое страшное это тишина.

Ты глушишь реактор, стоишь на вершине холма и слышишь только стук сердца или гул процессоров. И понимаешь, что Люмина не отпускает.

Она забирает твои страхи и делает их топливом. Забирает надежды и превращает их в руду. Забирает душу и штампует из нее новые танки.

Добро пожаловать на Люмину. Здесь даже тьма светится. Игра в разработке. Алгоритмы пишутся. Тьма ждет.